17 апреля – довыборы в ЗП ВХ РТ


Знакомьтесь: ваш кандидат

Тока Мерген Валерьевич -
ВНУК ТЕХ, КТО СОЗДАВАЛ НОВОЕ ГОСУДАРСТВО 

Дед по отцу – Тока Салчак Калбакхорекович, первый руководитель молодой республики. Бабушка по отцу – Тока Анчимаа Амырбитовна, известный партийный работник, председатель Малого Хурала. Дед по матери – Аракчаа Кыргыс Дадаевич, учёный-архивист, яркий представитель первой волны тувинской научной интеллигенции, выходец из семьи потомственных священнослужителей. Бабушка по матери – Норбу Тамара Чаш-ооловна, известный общественный деятель республики, не одно десятилетие возглавляла областной Совет профсоюзов трудящихся.

Родился 4 мая 1961 года в Кызыле.

Детство: Я воспитывался в большой семье, как со стороны матери, так и со стороны отца. Дачи моих дедов – Токи и Аракчаа – находились совсем рядом, поэтому я всё лето проводил то на одной даче, то на другой. Мы часто с отцом и дедом ходили на рыбалку, дед Тока любил сам шашлыки готовить.

Однажды он попросил меня костёр разжечь, лет девять мне было. Я не умел, не смог разрубить поленья. Когда дед пришёл и увидел, что я топором себе разрубил обувь, он очень удивился и сказал, что в 5 лет уже самостоятельно разводил костёр. Мне стало так стыдно, и я убежал, а потом тренировался на даче – разводил костёр. Теперь я виртуозно развожу костёр с одной спички даже под проливным дождём.

От деда Токи закалка и любовь к движению. Помню, каждое утро в воскресенье на даче дед ездил на стареньком велосипеде и свистел в судейский свисток – будил всех обитателей дач, хватит спать – все на волейбольную площадку! Зимой – обязательно лыжи. У меня однажды на лыжной станции «Хербис» сильно замёрзли ноги, он мне их обмотал газетой – сказал, что это хорошо держит тепло.

Школа: Учился во многих школах, семье приходилось много ездить – мама училась в Красноярском мединституте, а отец в это время работал токарем на телевизорном заводе, потом мы жили два года в Москве – мама училась в институте повышения квалификации. Заканчивал школу №7 уже в Кызыле.

Перед армией: После школы в 1978 году я решил пойти по стопам матери и поступил в медицинский институт города Красноярска. Но после того, как я понял, что не так себе представлял эту профессию, взял академический отпуск и стал готовить себя к армии. Поступил в школу ДОСААФ и учился 4 месяца на радиста. В апреле начался призыв, всех моих товарищей «покупатели» разобрали по командам, а меня почему-то всё никак не вызывали на призывной пункт. У меня появились какие-то смутные подозрения, и я напрямую поговорил с бабушкой Тамарой Чаш-ооловной. Она при мне позвонила в ресвоенкомат и выполнила мою просьбу.

Армия: В учебке полгода я учился на воздушного радиста. Нас сразу предупредили: если хотите летать – учитесь хорошо. Я старался – у меня были только пятёрки. Меня распределили в Читу, условия были суровые, полтора года мы осуществляли почтовые перевозки на военно-транспортном самолёте. За полтора года я налетал 830 часов – это много.

После демобилизации уже прочитал в журнале «Юность» очерк одного корреспондента, который тоже служил в Читинской области – писал о разгуле махровой дедовщины. Да, это всё было так. Но я сразу же твёрдо сказал, что никому и ни за что не буду оказывать личные услуги – стирать и пришивать чьи-то подворотнички, чистить сапоги. Порядок делать буду, а остальное – нет. Приходилось драться, но заставить меня так и не смогли.

Образование: Высшее, педагогическое, окончил естественно-географический факультет ТывГУ. Во время учёбы летом работал в составе международной научной экспедиции «Убсу-Нурская котловина» водителем.

Семья: С женой познакомился в институте, дружили 4 года, она из семьи коренных русских, её предки – выходцы ещё из старого Шагонара. Два её деда погибли в Великую Отечественную войну. Пока она училась в институте, то всё время работала в детском саду – материально было трудно. После института мы стали жить вместе, но официально зарегистрировали свои отношения, когда сыну было уже 7 лет. Друзья и родные шутили – настоящая тувинская свадьба. Недавно родилась дочь.

Работа: Первую зарплату принёс матери в 14 лет, получил 104 рубля – заработал на раскопках и расчистках курганов в археологической экспедиции под руководством знаменитого Грача. Тамара Чаш-ооловна тогда занималась организацией этих экспедиций, археологические находки которых прославили Туву на весь мир. Работал всегда много, но ни разу на должности какого-нибудь начальства. Мне всегда было интересно разнообразное общение.

В настоящее время – водитель Территориального Центра медицины катастроф. Работа в экстремальных условиях. Часто врачи рискуют не только своим положением, но и даже, наверное, свободой, идут на всё, чтобы спасти больного. Если больной транспортабельный, они спрашивают водителя: за сколько реально доедем? Однажды везли зимой больную из Самагалтая, дорога – сплошной лёд, ехал на Жигулях со скоростью 140 километров, успели, прямо из машины на операционный стол, спасли её. За всё время только один раз потеряли человека – очень тяжёлый был, не довезли.

О справедливости и принципиальной позиции: Нужно уметь доказывать и отстаивать свою правоту. Я работаю водителем, и мне полагается 80% доплаты. Начальник мне говорит: нет денег, не выделили, будем начислять только 30%. Но это твои проблемы: если ты начальник, значит ты обязан бегать, изыскивать эти деньги, доказывать, с бухгалтером должен сидеть, с экономистом, но ты должен найти и заплатить эти 80% – потому что это положено работнику по закону.

Теперь начальник говорит: нет денег, не можем вам оплачивать за 24 часа в сутки, будем платить как за 22 часа. Вот так потихоньку они от нас отщипывают. Я стал бороться за свои права, написал заявление в министерство труда, в прокуратуру, не успокаивался.

Меня наши же водители не понимали, говорили, зачем писать заявления – ведь тебе же с этим начальником дальше работать. Я объяснял всем, что не только за себя борюсь, за них тоже. Ведь есть же там такая хитрушка: втихаря пошептаться с главным бухгалтером и предложить ему – давай, ты мне 24 часа оплачивай, а другим – 22. Многие, наверное, так подло делают. Но мы всё-таки добились предписания, и нам целый год выплачивали за 24 часа. Теперь, смотрю, товарищи-то мои осмелели, уже не хотят мириться с ущемлением их законных прав. Просто надо подать пример.

О привилегиях: Пока собственной квартиры нет, живём в квартире матери. Многие удивляются и не понимают, говорят: тебе стоит только попросить, у тебя такая фамилия, никто не откажет. Когда готовились отмечать 100-летие Салчака Тока, мне говорил: сходи к председателю правительства – попроси квартиру. Я даже в мыслях себе такое представить не могу.

Вообще, в жизни никогда ни у кого ничего не просил. Хотел купить ружьё – нашёл дополнительную работу, купил ружьё. Вместе с женой заработали на машину. Ценишь то, что сам заработал. В армию пошёл, потому что мне показалось, что я вырос в тепличных условиях, да и многие так думали. Иногда прямо в лицо так и говорили, что вы – дети больших начальников, не знаете настоящей жизни, живёте по спецпайкам и спецобслуживанию.

Даже в школе классный руководитель решил сходить к нам домой, посмотреть на привилегированные условия. Тогда проверяли адреса учащихся и тех, кто жил не в том районе, переводили в другие школы. Мне пришлось назвать адрес бабушки Тамары Чаш-ооловны – учитель пришёл, всё восторгался: ах, какая богатая библиотека!

В армии хотели меня забрать в штаб, потому что у меня оказался почерк красивым. Командир говорил: будешь писарем, рано не вставать. Но я же в армию пошёл не для того, чтобы писарем быть, я отказался. Мне нравилось вставать в 5 утра, бежать на аэродром, расчехлять самолёт и готовить его к полёту, пусть это было даже в лютые морозы.

В 1981 году, когда я был в карауле, два парня – оба из Кара-Калпакской АССР – прибежали ко мне и показывают «Литературную газету», в которой было написано про торжества в честь 80-летнего юбилея Салчака Тока. Они спрашивают меня: это твой однофамилец? Так ведь и не поверили, что это мой родной дед, быть такого не может, говорят, чтобы у такого знаменитого человека, генерал-лейтенанта, лауреата Государственной премии, имеющего несколько орденов Ленина – внук вместе с простыми солдатами «гнил» в армии.

О патриотизме: В составе Убсу-Нурской экспедиции, где я в студенческие годы работал водителем, было два американца, обоих звали Джон. Я спросил у одного из них, имеет ли он личную машину? Этот Джон как-то так странно смутился и отвернулся, ничего не ответил, а другой Джон засмеялся и объяснил мне причину его смущения: у того, конечно же, есть машина, но это японская «Тойота», потому он и стесняется в этом признаться. А настоящий американец будет ездить только на американской машине, потому что на другой ездить – это стыдно, пусть даже американские машины много бензина сжигают и часто ломаются.

Вот такое уважение ко всему своему, отечественному, к своему флагу, к своей армии. Уважение к флагу воспитывается сознательно, оно сопровождает американца до самой смерти – флагом покрывают гроб. Что же происходит с нашей великой страной, победившей в самой кровопролитной войне? Надо самое пристальное внимание сейчас уделять детям, спасать их сознание, всё делать для них.

О том, что надо делать в первую очередь и о том, почему это не делают: Нужны реальные дела – изыскивать средства на строительство школ. В 11-й школе, например, учатся в три смены. Получается, что в одну школу втиснули целых три. Об этом должна болеть голова у депутатов, но они думают чаще всего о другом.

Многие наши депутаты – ведь это же бывшие министры, кого сняли, кто сам ушёл, вот они не знают реальной жизни. Они, конечно, может быть, знают много такого, чего мы не знаем. Но, с другой стороны, надо ли простому человеку это знать? Нам нужны такие законы, чтобы они помогали людям достойно жить, чувствовать себя под защитой государства и закона. Но пока законы работают только на процветание большого чиновника, того же самого депутата.

О том, что можно твёрдо обещать: Я могу твёрдо обещать, что буду на всё смотреть через призму простого человека, через защиту его интересов. А интересы простого человека очень просты и насущны. Это – работа, достойная зарплата, будущее его детей. Твёрдо могу обещать, что буду добиваться строительства новых школ – без этого никак нельзя, условия в переполненных школах унизительные.

И хотя народные избранники и большие начальники знают об этом, дело не сдвигается с мёртвой точки, потому что сердце у них за это не болит. Их дети выросли, а внуки тоже в хороших условиях находятся. Быть на высоком посту, иметь хорошую зарплату и не думать о детях – это безнравственно.

Об иммунитете: Есть такая старая вьетнамская сказка. Живёт дракон и угнетает страну. И раз в год – там есть такой закон – любой смельчак берёт меч и идёт во дворец сражаться с драконом. Но дракон всё время остаётся живой. И вот как-то раз пришёл один смельчак во дворец и зарубил дракона, а тот перед смертью ему говорит: ну, ладно-ладно, ты победил меня, такой ты молодец. Но вот я хочу тебе сказать, когда ты сядешь на трон – поглядись в зеркало. Смельчак пошёл по дворцу, в кладовые, набитые золотом, стал этим золотом играть и вдруг начал преображаться. Он взглянул в зеркало и увидел, как он сам превратился в дракона.

Вот почему дракон был всё время жив! Его всегда убивали смельчаки, а потом сами превращались в драконов. Люди вот тоже горят пламенем всё переменить, идут во власть, борются, а потом получают должность, высокий оклад, служебную машину, привилегии и – всё, ему уже не до чего.

У него уже достаточно средств, чтобы не думать о непомерно высоких коммунальных платежах, его не пугают тарифы на электроэнергию, он уже может оплачивать 300 литров воды в день (какой-то умный подсчитал, что столько воды тратится на одного человека!). Трудно противостоять во власти соблазну легкодоступности благ, трудно найти такую прививку, такое противоядие. У меня такой иммунитет выработался. Я сознательно жил так, не убегал от трудностей, не прятался за спины родителей, близких родственников, не прикрывался их именем – именем первых лиц республики.

О счастье и ясных целях: Человек может быть счастливым только в семье, вместе с детьми. Он будет спокоен и счастлив, если будет иметь работу и достойную зарплату, чтобы обеспечивать семью. Всё очень просто, но такого счастья так не хватает нашим людям. Почему наши самые высокопоставленные руководители республики не могут выйти к народу и сказать простые слова: хватит пьянствовать, хватит резать друг друга, хватит уничтожать свой генофонд! Почему не могут поставить ясные цели перед людьми? Потому что заняты собой и своим благополучием и не видят, что проблемы можно решить, что надо только работать.

У меня есть знакомая семейная пара. Это городские жители, оба с высшим образованием, врачи. Вышли на пенсию, а ведь жить-то надо, как-то помогать детям и внукам. Они взяли юрту, у родственников попросили какое-то количество скота и стали этот скот пасти и разводить. Теперь у них приличное стадо, они построили дом на зимнике, выращивают пшеницу, получают от хозяйства приличные доходы, хорошо помогают детям.

Я спрашивал, не тяжело им? Говорят, что очень тяжело было в первое время, особенно зимой, когда надо ночью на морозе выбегать в туалет. Привыкнуть городскому человеку к таким удобствам трудно. Но можно. У них в городе есть благоустроенное жильё, но теперь переезжать обратно в Кызыл они не хотят. Наша экономика возродится только скотоводством. Ведь тувинцы издревле были прирождёнными скотоводами, прекрасно разбирались в тончайших деталях технологии выращивания скота.

Пока эти навыки совсем не растерялись, пока можно ещё многое вспомнить – надо поставить ясные цели перед народом, вернуть его уважение к себе, к труду. Надо через законы провести государственную поддержку возрождению и развитию самого древнейшего и надёжного занятия – скотоводства, иным видам сельскохозяйственной деятельности.

Люди бегут от земли, от пастбищ, спасаются от безысходности в городе. Но город уже задыхается, он не рассчитан на такое количество людей, город не может нормально функционировать – отсюда и криминал, и повальный алкоголизм, и всеобщее уныние. От этого надо избавляться и это можно сделать. Только надо смотреть на всё через призму защиты простого человека, защищать его интересы и права. А самое главное его право – это право на труд.